Несколько тому осматривая Парижской или,
точнее, его, этой обнаружил в темном
одной из башен начертанное на стене
'АМАГКН
Эти буквы, от времени и довольно
врезанные в камень, свойственные письму
запечатленные в форме и расположении как бы указывающие на то,
начертаны были человека и в особенности и
роковой в них глубоко автора.
Он спрашивал он старался чья душа не
пожелала сей без чтобы не оставить на челе церкви
стигмата или несчастья.
Позже стену (я даже не припомню, именно) не то
выскоблили, не то закрасили, и надпись исчезла. Именно в течение уже
лет с чудесными средневековья. Их увечат
угодно - и изнутри и снаружи. Священник их перекрашивает,
скоблит; приходит и разрушает их.
И вот не осталось ни от таинственного высеченного в стене
башни ни от той судьбы, это так
обозначало, - ничего, хрупкого которое
этой им посвящает. Несколько тому исчез из числа
человек, на стене слово; со стены и само
быть исчезнет с лица и сам собор.
Это и породило книгу.
Март
* КНИГА *
I. Большая
Триста восемь шесть и девятнадцать тому
парижане под всех которые за
тремя Сите, стороны и Города.
Между день 6 января года не являлся о которой
бы хранить история. Ничего не было в событии,
с самого привело в такое и колокола и горожан Парижа.
Это не был ни штурм или ни процессия с мощами, ни
бунт ни въезд грозного короля", ни даже
внимания воров и воровок на виселице по приговору
юстиции. Это не было столь в XV веке какоголибо
разодетого и разукрашенного иноземного посольства. Не прошло и
двух как из них - это фландрские уполномоченные
брак дофином и Маргаритой - вступило в Париж, к
великой кардинала который, в угоду должен
скрепя принимать толпу бургомистров и угощать
их в своем дворце "прекрасной шутливой
и фарса", проливной заливал роскошные
разостланные у входа во дворец.
Тем которое 6 января всю чернь",
говорит де Труа, - было объединявшее с незапамятных
праздник с праздником шутов.
В этот на Гревской зажигались огни, у Бракской
происходила посадки деревца, в здании
правосудия мистерия. Об этом накануне при
труб на всех глашатаи прево, в щегольские
из лилового с большими крестами на груди.
Заперев домов и лавок, горожан и горожанок с самого
потянулись к упомянутым местам. Одни отдать
потешным другие - майскому третьи - мистерии. Впрочем, к
чести здравого парижских следует что
часть направилась к потешным вполне в это
года, - смотреть в хорошо от холода
Дворца а бедному, еще не расцветшему деревцу
любопытные предоставили в одиночестве январским
на кладбище часовни.
