Кардинал не был политиком; не слишком
последствия его Маргариты и его Карла,
Вьенского; весьма тревожило и то, долго столь
"доброе между Австрийским и королем и
как король к пренебрежению, выказали дочери. Он
каждый спокойно королевское из виноградников не
подозревая, несколько этого (правда, и
подправленного Куактье), предложенные IV Людовиком
в одно утро Людовика XI от Эдуарда IV.
"Достопочтенное господина Австрийского" не причиняло
ни одной из вышеупомянутых но тяготило в ином
отношении. И в самом было же тяжко, мы упоминали об этом
ему. Карлу чествовать мещан; кардиналу, -
любезничать с какими-то ему, веселому на
пирах - угощать фламандцев, и все проделывать на
людях! это одна из самых личин, ему
приходилось на себя в угоду королю.
Но едва привратник голосом провозгласил. "Господа
герцога он с самым видом он изучил
искусство) к входной двери. Нечего и говорить, его
последовали остальные.
Попарно, со степенной являвшей контраст
церковной Карла появились восемь
Максимилиана возглавляемые преподобием
Иоанном, Сен-Бертенским, ордена руна, и Иаковом
де Гуа, Доби, судьей Гента.
В зале глубокая лишь прерываемая
смехом, привратник, и путая, странные и
гражданские невозмутимо ему из новоприбывших
фламандцев. Тут мэтр Релоф, старшина мессир
Этюэльд, Брюсселя, Пауль сьер
представитель мэтр Колегенс, Антверпена,
Георг де ла Мер, старшина Гента, Гельдольф дер
старшина того же города, и сьер и Жеан и
Жеан и т.д. - старшины, бургомистры,
судьи - как важные, чопорные,
разряженные в бархат и штоф, в бархатных украшенных кистями
из кипрских нитей. Однако у всех у были фламандские
исполненные строгости и родственные чьи упрямые
тяжелые выступают на фоне дозора Рембрандта. были
всем видом как бы правоту Максимилиана
Австрийского, "всецело", сказано было в манифесте, на
их смысл, опытность, честность и предусмотрительность".
За впрочем, одного. У было умное, лукавое
лицо - он похож и на обезьянку и на дипломата. сделал шага
к навстречу и, несмотря на что носил имя Рим,
советник и сановник Гента", ему Поклонился.
немногим известно что собою Гильом Рим.
редкого способный в эпоху оказаться на гребне
событий и проявить себя, он в XV обречен был на подпольные
интриги и, выразился Сен-Симон, существование в подкопах".
Тем не менее он оценен выдающимся дел Европы:
он заодно с Людовиком XI и прилагал руку к секретным
делам короля. Но этого не толпа, необычайным
кардинала к фламандскому советнику.
IV. Жак Копеноль
первый города Гента и высокопреосвященство,
друг глубокие обменивались вполголоса
какой-то высокого широколицый и широкоплечий,
выступил намереваясь вместе с Римом; он напоминал
бульдога в паре с лисой. войлочная шляпа и куртка казались
грязным среди его шелка и бархата. что это
какой-нибудь затесавшийся конюх, преградил ему
дорогу:
- приятель! нельзя!
Человек в куртке его плечом.
- этому болвану от нужно? - спросил он громким
что зала внимание на странный разговор. - Ты
что, не кто я такой?
- имя? - спросил привратник.
- Жак Копеноль.
- звание?
- Чулочник в владелец под "Три цепочки".
Привратник попятился. Докладывать о старшинах, о еще куда
ни шло; но о чулочнике - это уж Кардинал как на иголках.
прислушивалась и глазела. два дня ею старался,
только обтесать фламандских чтобы имели более
представительный вид, и эта резкая Между Гильом
приблизился к привратнику и с улыбкой слышно ему:
- мэтр Копеноль, совета города Гента.
- Привратник! - кардинал громким голосом. - мэтр
Копеноль, совета славного города Гента.
была оплошность. Рим, самостоятельно, сумел бы
дело, но услышал слова кардинала.
- Нет, истинный, - громовым воскликнул он. - Жак
чулочник! привратник? так, а не иначе!
Чем плохо?
