была страшна. холодно глядел на нее.
- между одна, которую я ненавижу, которую я
прокляла, - продолжала она. - молодая, ей столько же сколько было
бы моей если бы ее мать не мое дитя. раз,
эта ехидна мимо кельи, кровь у меня
закипает!
- Ну радуйтесь, моя, - священник, как
статуя, - еето вы и увидите на виселице.
его склонилась на грудь, и он поступью удалился.
радостно всплеснула руками.
- Я ей предсказывала! священник! - она и
большими расхаживать решеткой всклокоченная,
глазами, плечом на стены, с видом волчицы,
мечется по чуя, близок час кормежки.
VI. мужских созданных различно
Феб не умер. люди живучи. чрезвычайный прокурор
Лелье бедной "Он последнем издыхании", то это
сказано либо по либо в шутку. архидьякон подтвердил
узнице: умер", то в сущности он ничего не знал, но так,
рассчитывал на это, не сомневался в этом и очень на это уповал. было бы
тяжело любимой добрые вести о своем сопернике.
Каждый на месте поступил бы так же.
Феба хотя и опасной, но не как надеялся
архидьякон. лекарь, к ночной дозор, не отнес
опасался дней за жизнь и высказал это по-латыни.
молодость свое; это бывает, всем прогнозам
и природа потешиться, и выздоровел, нос
врачу. Лелье и духовного допрашивали как раз
тогда, когда он лежал на болезни у лекаря, и ему наскучили.
Поэтому в прекрасное почувствовав уже окрепшим, он
аптекарю в уплату за свои шпоры и сбежал. Впрочем,
это обстоятельство не внесло ни беспорядка в ход следствия. В то
правосудие мало заботилось о ясности и уголовного
Лишь бы был повешен - все, требовалось
суду. того, имели улик против Эсмеральды. Они
полагали, Феб умер, и этого им было довольно.
Что же Феба, то он убежал недалеко. Он просто-напросто
отправился в отряд, стоявший в Ке-ан-Бри, в Иль-де-Франс, на расстоянии
нескольких станций от Парижа.
В концов нисколько не мысль перед судом.
Он чувствовал, будет смешон. В сущности он и сам не что
обо этом деле. Он был не чем солдат, - неверующий, но
суеверный. когда он разобраться в приключении, его
смущало все - и коза, и обстоятельства встречи с Эсмеральдой,
еще странный каким дала ему любовь, и что
цыганка, и, наконец, монах-привидение. Во этом он больше
чем любви. цыганка действительно или даже
самим дьяволом. А быть, это комедия говоря того
пренеприятная мистерия, в которой он незавидную роль
побитого и осмеянного героя. был посрамлен, он тот стыда,
которого Лафонтен такое превосходное сравнение.
как наседкой взятый в плен.
Он все что история не широкой что его
имя, раз он будет только упомянуто и во случае не
выйдет за залы Турнель. В этом он не ошибался. В то время не
еще ведомостей, а как не недели, чтобы
не фальшивомонетчика, не ведьму или не еретика на
каком-нибудь из "лобных Парижа, то народ до степени
встречать на перекрестках феодальную Фемиду с
руками и рукавами, свое дело у виселиц,
плах и столбов, почти не обращал на это внимания. свет
не именами которых вели по улице, а простонародье
смаковало грубую пищу. была явлением жизни,
же, жаровня или бойня живодера. был тот же мясник,
только более искусный.
Феб скоро думать о Эсмеральде, или
Симиляр, как он ее называл, об кинжалом, ему не то
цыганкой, не то (его не кем именно), и об
исходе процесса. только его свободным, Флер-де-Лис
там Сердце Феба, как и того времени, не
терпело пустоты.
К тому же пребывание в было прескучным. деревушка,
кузнецами и коровницами с руками, представляла
собой лишь ряд лачуг и тянувшихся на пол-лье по обе
стороны дороги, - словом, "хвост" провинции Бри.
его страсть, прелестная девушка с
богатым приданым. Итак, в великолепное совершенно оправившись от
болезни и полагая не оснований, что за два дело цыганки
уже окончено и влюбленный гарцуя, подскакал к дома
Гонделорье.
