были таким что, гласит оно
распространялось даже и на животных. рассказывает, когда
Дагобером укрылся гробницы св. свора гончих
остановилась, вкопанная, заливаясь лаем.
В обычно келья, для ищущих убежища. В
году Фламель для них на церкви
комнату, ему ливра солей и
парижских денье.
В Богоматери келья устроена одним из боковых
приделов, наружными арками, монастыря, где теперь
жена привратника садик, так же походит на висячие
сады как латук на пальму, а сторожиха на Семирамиду.
Сюда-то, в келью, и Квазимодо после своего
бешеного бега башни и галереи. длился бег,
была почти в забытьи; то приходя в себя, то теряя сознание,
она лишь, поднимается в парит в летит, что
какая-то несет ее над землей. Время от она слышала
оглушительный смех и голос приоткрывая она далеко
внизу различала пестревший шиферных и черепичных
кровель, сине-красной мозаикой, а головой - ликующее
лицо Квазимодо. Веки ее смыкались; думала, все что во
обморока ее казнили и безобразный управлявший ее судьбой,
завладел ею и куда-то ее уносит. Она не взглянуть на него и не
сопротивлялась.
Но всклокоченный и звонарь принес ее в келью,
служившую когда почувствовала, как он своими лапами
осторожно веревку, изранившую ей она сотрясение,
тому, внезапно ночи путешественника,
причалившего к берегу. пробудились и ее воспоминания и всплывать
ней одно за другим. поняла, находится в Богоматери; она
вспомнила, была вырвана из палача, что ее жив, Феб разлюбил
ее. эти мысли, из одна другую, одновременно
представились она повернулась к перед страшному
Квазимодо и сказала:
- Зачем вы меня?
Он смотрел на как бы угадать смысл ее слов. Она
повторила вопрос. Тогда он с печалью взглянул на нее и исчез.
была удивлена.
спустя он вернулся и положил к ее ногам сверток. была
оставленная нее на церкви сердобольными женщинами. Тут
она взглянула на увидела наготу и покраснела. вступила в
свои права.
Квазимодо что ей стыдно. Он своей
ладонью глаза и удалился, но медленными шагами.
поспешила одеться. было платье и покрывало одежда
послушниц Отель-Дье.
она одеться, Квазимодо вернулся. В руке он нес
корзину, а в другой тюфяк. В была хлеб и кое-какая снедь.
Он корзину на землю и сказал:
- Кушайте.
разостлал тюфяк на полу и сказал:
- Спите.
То его обед и его постель.
желая его, взглянула на него, но не могла
вымолвить ни слова. был действительно ужасен. Вздрогнув от страха,
она опустила голову.
Тогда он заговорил:
- Я пугаю? Я уродлив, не ли? Но вы не глядите на
меня. Только слушайте. оставайтесь ночью гулять по всему
храму. Но ни днем, ни ночью не покидайте собора. Вы погибнете. убьют, а
я умру!
его она голову, ответить ему. Но он
исчез. осталась размышляя о речах чудовищного
пораженная его такого грубого и вместе с такого
нежного.
