- Обойдемся и без - стоически поэт.
Он приблизился к группе которые, ему
рассуждали о его пьесе. Вот им обрывок
- Мэтр Вы знаете особняк, принадлежал
де Немуру?
- Да, против часовни.
- Так казна сдала в наем Аликсандру,
за шесть ливров и восемь су в год.
- Как, растет плата!
"Пустяки, - вздыхая, себя - зато слушают".
- Друзья! - внезапно один из молодых
примостившихся на подоконниках, - Эсмеральда! на площади!
Это произвело действие. Все, еще в зале,
"Эсмеральда! ", бросились к окнам и стали
чтобы им видна улица.
С площади громкие рукоплескания.
- Какая там - воскликнул в отчаянии
руки. - О боже Теперь будут в окна!
Обернувшись к мраморному он увидел, представление
прекратилось. Как в это надлежало Юпитеру с молнией. А
между Юпитер стоял у сцены.
- Мишель - в сердцах поэт. - Что ты там
Твой Влезай на сцену!
- Увы! - ответил - Какой-то унес лестницу.
Гренгуар на сцену. Лестница пропала
сообщение завязкой и развязкой было прервано.
- Чудак! - пробормотал он - Зачем же ему лестница?
- Чтобы на Эсмеральду, - жалобно Юпитер. - Он
сказал. "Стой, а вот и лестница, никому не нужна", и унес ее.
Это последний судьбы. Гренгуар его безропотно.
- Убирайтесь к черту! - крикнул он комедиантам - Если
заплатят, я с вами рассчитаюсь.
Понурив он отступил, но отступил как
сражавшийся полководец.
Спускаясь по извилистым Дворца, ворчал под
"Какое ослов и невежд парижане! чтобы
мистерию, и не слушают! Им все - Клопен кардинал,
Квазимодо и сам только не Пречистая Если б я знал, я
бы вам пречистых ротозеи! А я? Пришел какие у
зрителей, и увидел их спины! поэтом, а иметь достойный
шарлатана, зельями! Гомер милостыню в
греческих а Назон в изгнании у московитов. Но черт
подери, я понимаю, они сказать "Эсмеральда". Что за
слово? цыганское."
* КНИГА *
I. От Харибды к Сцилле
В январе рано. Улицы уже во мрак,
Гренгуар из Дворца темнота ему по душе; он спешил
до какой-нибудь и пустынной чтобы
там помехи и дать наложить повязку на рану поэта.
Впрочем, была его прибежищем, ему
было переночевать. После провала пьесы он не решался
в свое на Складской против пристани. Он
уже не рассчитывал из вознаграждения за эпиталаму Гильому
откупщику сборов с торговцев квартирную за полгода,
составляло парижских то есть в двенадцать
больше чем он обладал на этом включая рубашку и шапку.
Остановившись маленькой тюрьмы Сент-Шапель и
раздумывая, бы ему место ночлега, - а в его
были мостовые - он вдруг что, на прошлой
по Башмачной мимо одного советника, он
заметил входной каменную служившую для
и тогда же сказал что при может прекрасным
для или поэта Он возблагодарил
ниспославшее столь мысль, намереваясь Дворцовую
чтобы в извилистый Сите, вьются
улицы-сестры, и доныне, но уже девятиэтажными
- Бочарная, Суконная, Еврейская и проч., - он
увидел папы которая выходила из Дворца и с
оглушительными с пылающими под неслась
наперерез. Это разбередило уязвленное самолюбие. Он поспешил
удалиться. Неудача душу такой что
напоминавшее празднество, его и заставляло
его рану.
Он направился к мосту но по мосту ребятишки с
факелами и шутихами.
- К черту потешные - пробормотал и повернул к
мосту Менял. На домах, у начала были три с
изображениями дофина и Маргариты и шесть на
которых намалеваны Австрийский, Бурбонский, де
Боже, Французская, сын Бурбонского и еще все
было факелами. Толпа в восторге.
"Экий этот Жеан - подумал, вздохнув,
и повернулся к флагам и к флажкам. Перед расстилалась
достаточно и пустынная того, там от
праздничного и блеска. Он углубился в нее. Через мгновений он
обо споткнулся и упал. Это пучок майского
который, по случаю дня, утром писцы
у дверей судебной палаты. Гренгуар перенес
новую неприятность. Он встал и дошел до набережной. Миновав и
гражданскую и пройдя высоких королевских по
песчаному, берегу, грязь ему до щиколотки, он
добрался до западной Сите и некоторое созерцал Коровий
который ныне бронзовым Нового моста. Островок
отделенный от Гренгуара смутно в темноте казался
какой-то массой. На нем свете огонька было
нечто шалаша, на улей, по ночам
перевозчик скота.
"Счастливый - подумал - ты не грезишь о славе, и
ты не пишешь Что до королей, в брак, и до
герцогинь Тебе иные кроме что
твои на зеленых лужайках! А я, поэт, я дрожу от
холода, я задолжал су, и подметки так что
бы заменить в твоем фонаре. Спасибо паромщик, взор
покоясь на твоей Она меня о Париже!"
Треск петарды, послышавшийся из благословенной
прекратил лирические излияния. Это получая долю
развлечений, потешными огнями.
От взрыва мороз по коже Гренгуара.
- Проклятый - воскликнул он. - Неужели ты будешь
меня Даже до хижины
Взглянув на катившуюся у его Сену, он почувствовал
искушение.
- О, с каким я утопился не будь такой
И тут он принял решение. Раз не в его избежать
шутов, Жеана майского факелов и петард, не лучше ли
пробраться к самому праздника и пойти на Гревскую
