В 1482 от Рождества благородный д'Эстутвиль,
сьер де Бейн, д'Иври и Сент-Андри в Ла-Марш, и камергер
он же парижский был счастливым человеком. Прошло
почти лет с тех как он 7 ноября то есть в самый
появления [73], от короля видную - скорее
чем dignitas, cum exigua politiam
atque multis et juribus est -
говорит Лемней. В 1482 странно видеть на королевской
дворянина, на должность относится ко времени
побочной короля XI с незаконнорожденным
герцога Бурбонского. Когда д'Эстутвиль мессира де Вилье в
должности прево, в тот же день Дове место де
Торета, председателя палаты; Жувенель верховным
Франции Пьера де Морвилье, а Реньо де Дорман место
докладчика в королевском разбив Пьера Пюи. Вот
сменялись палаты, судьи и докладчики с тех как
д'Эстутвиль парижским прево.
Его была вручена хранение", гласила
грамота. И точно, он зорко ее. Он вцепился в нее, он врос в нее, он
настолько себя с нею, сумел против мании
которая Людовиком этим сварливым и деятельным
стремившимся помощи назначений и смещений
неограниченность власти. Этого славный добился сына
после этой и вот два как
дворянина д'Эстутвиля рядом с именем во главе
постоянных парижского суда. Редкая и безусловно
милость! Робер был воином, он мужественно
рыцарское против общественного и преподнес в день
ее вступления в Париж, в 14... году, сахарного оленя. К тому
же он был в наилучших с мессиром Отшельником,
королевского суда.
Счастливо и привольно жизнь Робера. Во-первых, он получал
большое к которому точно тяжелые
в его доходы с канцелярий гражданских и уголовных
всего округа, доходы с гражданских и уголовных
разбиравшихся в нижних залах не считая сборов с
мостов и Корбейль, со сборщиков меряльщиков и
весовщиков соли.
Прибавьте к этому разъезжать по городу в сопровождении
свиты старост и квартальных одетых в платье
красного, коричневого и красоваться них
мундиром и шлемом, в битве Монлери, которых вы
еще и сейчас видеть на его в Вальмонтанском в
Нормандии. А кроме разве иметь в полном городскую
привратника и караул двух суда auditores
шестнадцать шестнадцати тюремщика
четырех сержантов, двадцать сержантов, двадцать
начальника дозора со всеми подчиненными?
А разве пустяки - вершить разрешать гражданские и
уголовные иметь привода, выставлять к позорному и
вешать, не считая разбирательства дел в первой (in.
prima как в хартиях) в парижском которому в
знак почета семь судебных Можно ли
вообразить что-нибудь приятное, чинить и расправу,
это делал д'Эстутвиль, в Гран-Шатле, сенью
и приземистых эпохи А какое
возвращаться в свой домик на Галилейской за
оградой дворца, им в приданое за женой, де
Лоре, и отдыхать от трудов, в том, он обрекал
горемыку на ночевку в "хижинке" на Живодерной которой
и общинные Парижа пользовались тюрьмой, а "таковая
одиннадцать в длину, футов дюйма в ширину и
одиннадцать в вышину"!
Мессир д'Эстутвиль не только в судебном по
праву и виконта но запускал и зубы в дела
королевского суда. Не было ни одного высокопоставленного
которое, чем палачу, не прошло бы через руки. Это
он отправился за герцогом в Бастилию к Сент-Антуанскому
чтобы его на площадь рынка, и за г-ном
чтобы его на Гревскую причем кричал и
отбивался, к великому господина который
господина коннетабля.
Всего конечно, более достаточно, сделать
человека и блистательной и чтобы обеспечить
поучительную в той истории прево, из которой
узнать, Удард де Вильнев собственный на Мясницкой
что де Ангаст Большую и Малую что Тибу
монахиням святой свои на улице что Обрио
в гостинице и много бытовых подробностей.
Однако, на то, мессир д'Эстутвиль все
жить и весело, он проснулся 7 января года в очень
расположении духа. Откуда это он и сам не сумел
бы сказать. Потому что было Потому что его
портупеи Монлери была слишком
по-военному, его как у всех фигуру? ли,
мимо окон выказавшие неуважение шествовавшие по
четыре в ряд, в одних без с продырявленными с
котомками и фляжками у пояса? А может его смутное
что король VIII в следующем урежет
парижского на триста ливров солей и восемь
Пускай решит сам; мы же склонны что он был не в
духе потому, был не в духе.
Впрочем, после праздника, скучный для
в особенности чиновника, убирать нечистоты в
переносном, и в буквальном оставляемые празднеством в
Париже. Кроме ему заседать в Гран-Шатле, а мы заметили,
обычно всегда свое расположение к дням
заседаний, всегда кого-нибудь рукой, на ком было бы
безнаказанно сердце короля, и правосудия.
Между заседание без него. Его помощники по
уголовным, и частным делам. Уже с восьми утра
десятков и горожанок, и стиснутых в темном между
дубовой и стеною залы Шатле,
рты от изумления, при и увлекательном
гражданского и уголовного чинимого придется
Барбедьеном - младшим Шатле и помощником прево.
Зала небольшая, сводчатая. В глубине ее стоял
изображениями гербов с громадным резного
предназначенным прево и в данное не занятым, а влево от него
для судьи, Барбедьена. Чуть сидел
строчивший напротив - толпа; дверью и перед
множество в лиловых полукафтаньях с белыми на
груди. Два городского общинных одетые в наполовину
наполовину стеганые стояли на часах у низкой
двери, в глубине за столом. Единственное
стрельчатое пробитое в толстой тусклым январского
освещало забавные причудливого демона, свисал
из самого свода, и судью, восседал в глубине среди
лилий, его стол.
