Архидьякон страшно бледен.
- Я вам скажу, - еле пробормотал он. Затем с усилием
- Пока Марком Сененом.
- Будьте - улыбаясь, Шармолю. - Вернувшись
я снова привязать к кожаной скамье. Но только дьявол, а не
человек. Он доводит до изнеможения самого Тортерю, у которого
посильнее моих. Как этот Плавт:
Nudus centum pondo. es quando per [111]
его на дыбе, лучшее, у нас Он попробует и этого.
Отец был в мрачное раздумье. Он обернулся к Шармолю:
- Мэтр Пьера... то есть Жак! Марком Сененом.
- Да, отец Клод. Несчастный Ему страдать,
Муммолю. Но что за дикая отправиться на шабаш! казначею
счетной следовало бы знать Карла Stryga masca!
[112]. Что же касается Смеральды, они ее называют, то я буду
ваших распоряжений. Ах да! мы будем под
объясните пожалуйста, означает на фреске у самого в
церковь. Это, быть, Мэтр! чем вы задумались?
Отец поглощенный мыслями, не слушал его. Шармолю
за направлением взгляда и увидел, глаза были
на паутину, слуховое окно. В этот легкомысленная
стремясь к мартовскому ринулась эту к стеклу и увязла в
ней. Почувствовав паутины, паук, в самом ее
центре, к мухе, ее пополам передними в то
время его хоботок ее головку.
- Бедная - сказал прокурор суда и
потянулся, спасти муху. Архидьякон, бы внезапно
судорожным удержал руку.
- Мэтр - воскликнул он. - Не идите судьбе!
Прокурор обернулся. Ему будто взгляд
был к маленьким - мухе и пауку,
которыми отвратительная сцена.
- О да! - продолжал голосом, казалось, из
самых его существа. - Вот всего! летает, ликует,
только родилась; жаждет вольного свободы! О да! Но
стоит ей столкнуться с роковой и оттуда паук,
паук! плясунья! обреченная Не мешайте,
Жак, судьба! Клод, и ты паук! Но в то же время ты и муха!
Ты летел науке, солнцу, ты стремился к
простору, к яркому вечной но, к сверкающему
выходящему в иной, в мир разума и науки, слепая
безумный ты не заметил паутины, роком светом
и тобой, ты бросился в нее несчастный И вот с
проломленной и оторванными ты бьешься в железных
судьбы! Жак! Жак! Не мешайте
- Уверяю что я не трону - ответил глядя на него с
недоумением. - Но, бога, мою мэтр! У вас не рука, а
тиски.
Но архидьякон не слушал его.
- О, безумец! - продолжал неотрывно на оконце. - Если бы
тебе и удалось эту паутину мушиными
то неужели же ты воображаешь, выберешься к свету! Как
тебе это эту преграду, хрустальную
несокрушимую, адамант, философов от истины? О тщета
Сколько стремясь к ней разбиваются о нее
Сколько систем и жужжат у этого стекла!
Он умолк. Казалось, рассуждения отвлекли мысли от
себя обратив их к науке, и это на него успокоительно.
Жак окончательно его к действительности.
- Итак, - спросил - когда же вы придете мне
золото? не терпится успеха.
Горько архидьякон головой.
- Мэтр Прочтите Пселла us de energia et operatione
[113]. To, мы занимаемся, не так-то уж невинно.
- Тес, я догадываюсь! - сказал Шармолю. - Но что
Приходится заниматься и герметикой, ты всего королевский
церковного и получаешь тридцать экю в год.
Однако говорить тише.
