|
|
Человек, который смеётся.
Как бы то ни было, Урсус, человек очень бедный и притом сурового нрава, завязав в лесу
знакомство с Гомо, почувствовал влечение к бродяжничеству. Он взял волка себе в товарищи и
стал скитаться с ним по дорогам, живя на вольном воздухе жизнью, полной всяких
неожиданностей. Урсус был очень изобретателен, всегда себе на уме, весьма искусен во
врачебном деле и великий мастер на всякие фокусы. Он пользовался славой хорошего лекаря и
хорошего фигляра; само собою разумеется, что его считали и чародеем, но лишь отчасти, ибо
(прослыть приятелем черта было в ту пору небезопасно. Говоря по правде, Урсус своим
пристрастием к фармакопее и лекарственным растениям мог навлечь на себя подозрение, так
как часто уходил собирать травы в угрюмые, непролазные чащи, где произрастает салат
Люцифера и где, как это установил советник д'Анкр, рискуешь встретить в вечернем тумане
вышедшего из-под земли человека, «кривого на правый глаз, без плаща, со шпагой на боку и
совершенно босого». Но при всех странностях своего характера Урсус был слишком
добропорядочным, чтобы насылать град, вызывать привидения, вихрем пляски замучить
человека насмерть, внушать безмятежные или, напротив, печальные и полные ужасов сны и
заклинаниями выводить из яиц четырехкрылых петухов, – подобных проделок за ним не
водилось. Он был неспособен на такие мерзости, как, например, говорить по-немецки,
по-древнееврейски или по-гречески, не изучив этих языков, что является признаком либо
гнусного коварства, либо природной болезни, вызываемой меланхолией. Если Урсус
изъяснялся по-латыни, то только потому, что знал ее. Он не позволил бы себе говорить
по-сирийски, так как не знал этого языка; кроме того, доказано, что сирийский язык – язык
ведьм. В медицине Урсус не без основания отдавал предпочтение Галену перед Кардано , ибо
Кардано, при всей своей учености, жалкий червь по сравнению с Галеном.
В общем, Урсус не принадлежал к числу тех лиц, которых часто тревожит полиция. Его
возок был достаточно длинен и широк, чтобы он мог лежать в нем на сундуке, хранившем его
не слишком роскошные пожитки. Он был обладателем фонаря, нескольких париков, кое-какой
утвари, развешанной на гвоздях, а также музыкальных инструментов. Кроме того, у него была
медвежья шкура, которую он напяливал на себя в дни больших представлений; он называл это –
облачаться в парадный костюм. «У меня две шкуры, – говорил он, – вот эта – настоящая». И он
указывал на медвежью шкуру. Передвижной балаган принадлежал ему и волку. Кроме возка,
реторты и волка, у него были флейта и виола-да-гамба , на которых он неплохо играл. Он сам
изготовлял эликсиры. Все эти таланты иногда обеспечивали ему возможность поужинать. В
потолке его лачуги было отверстие, через которое проходила труба чугунной печки, стоявшей
почти вплотную к сундуку, так что деревянная стенка его даже слепка обуглилась. В печке
было два отделения: в одном из них Урсус варил свои специи, в другом – картошку. По ночам
волк, дружеской рукой посаженный на-цепь, спал под возком. Гомо был черен, Урсус сед;
Урсусу было лег пятьдесят, если не все шестьдесят. Его покорность человеческой судьбе была
такова, что он, как выше упомянуто, питался картофелем, который в ту пору считался поганой
пищей, годной лишь для свиней да каторжников. Он ел его, негодуя, но подчиняясь своей
участи. Ростом он был невысок, но казался долговязым. Он горбился и был всегда задумчив.
Страница:
1
2
3
4
5
6
7
8
9
10
11
12
13
14
15
16
17
18
19
20
21
22
23
24
25
26
27
28
29
30
31
32
33
34
35
36
37
38
39
40
41
42
43
44
45
46
47
48
49
50
51
52
53
54
55
56
57
58
59
60
61
62
63
64
65
66
67
68
69
70
71
72
73
74
75
76
77
78
79
80
81
82
83
84
85
86
87
88
89
90
91
92
93
94
95
96
97
98
99
100
101
102
103
104
105
106
107
108
109
110
111
112
113
114
115
116
117
118
119
120
121
122
123
124
125
126
127
128
129
130
131
132
133
134
135
136
137
138
139
140
141
142
143
144
145
146
147
148
149
150
|
|
