Литературная
Коллекция

Произведения:

Виктор Гюго

   
  На главную
  Бюг-Жаргаль
  Человек, который смеется:          часть 1
                         часть 2
                         часть 3
                         часть 4
  Интересные ресурсы:
  итернет магазин бытовой техники
 
 
 
 
 
 
 
 
 
 

Человек, который смеётся.

Люди стали бы еще больше преклоняться передо мной, ибо чем сильнее их отвращение, тем
больше они пресмыкаются. Таков род людской. Злобные гады. Драконы и вместе с тем черви.
О, я безнравственна, как боги! Недаром же я незаконная дочь короля. И я поступаю
по-королевски. Кто такая была Родопис ? Царица, влюбленная во Фта , мужчину с
головою крокодила. В честь его она воздвигла третью пирамиду. Пентесилея полюбила
кентавра, носящего имя Стрельца и ставшего впоследствии созвездием. А что ты скажешь об
Анне Австрийской ? Уж до чего дурен был этот Мазарини! А ты не некрасив, ты безобразен.
То, что некрасиво, – мелко, а безобразие величественно! Некрасивое – гримаса дьявола,
просвечивающая сквозь красоту. Безобразие – изнанка прекрасного. Это его оборотная сторона.
У Олимпа два склона: на одном, залитом светом, мы видим Аполлона, на другом, во мраке, –
Полифема. Ты – титан. В лесу ты был бы Бегемотом, в океане – Левиафаном, в клоаке –
Тифоном. В твоем уродстве есть нечто грозное. Твое лицо как будто обезображено ударом
молнии. Твои черты исковерканы чьей-то огромной огненной рукой. Она смяла их и исчезла.
Кто-то в припадке мрачного безумия заключил твою душу в страшную, нечеловеческую
оболочку. Ад – это печь, где накаляют докрасна железо, которое мы называем роком; этим
железом ты заклеймен. Любить тебя – значит постигнуть великое. Мне выпало на долю это
торжество. Влюбиться в Аполлона! Подумаешь, как это трудно! Мерило нашей славы –
удивление, которое мы вызываем. Я люблю тебя. Ты снился мне все ночи! Вот мой дворец. Ты
увидишь мои сады. Здесь есть ключи, журчащие в траве, есть гроты, в которых можно
предаваться ласкам, есть прекрасные мраморные группы работы кавалера Бернини. А сколько
цветов! Их даже слишком много. Розы весною пылают, как пожар. Я, кажется, сказала тебе, что
королева – моя сестра. Делай же со мной, что хочешь. Я создана для того, чтобы Юпитер
целовал мне ноги, а сатана плевал мне в лицо. Какой ты веры? Я – папистка. Мой отец, Иаков
Второй, умер во Франции, окруженный толпою иезуитов. Никогда я еще не переживала того,
что испытываю возле тебя. Ах, я хотела бы плыть вечером на золотой галере, под пурпурным
навесом, прислонясь рядом с тобой к подушке, наслаждаясь под звуки музыки бесконечной
красотою моря. Оскорбляй меня! Ударь! Плати мне за любовь! Обращайся со мной как с
продажной тварью! Я боготворю тебя…
Рычанье может быть голосом любви. Вы сомневаетесь? Посмотрите на львов. Эта
женщина была и свирепа и нежна. Трудно представить себе что-либо более трагическое. Она и
ранила и ласкала. Она нападала, как кошка, и тотчас же отступала. В этой игре обнажились ее
звериные инстинкты. В ее поклонении было нечто вызывающее. Ее безумие заражало. Ее
роковые речи звучали невероятно грубо и нежно. Ее оскорбления не оскорбляли. Ее обожание
унижало. Ее пощечина возносила на недосягаемую высоту. Ее интонации сообщали безумным,
полным страсти словам прометеевское величие. Воспетые Эсхилом празднества в честь
великой богини пробуждали в женщинах, искавших сатиров в звездные ночи, такую же
темную, эпическую ярость. Подобные пароксизмы страсти сопровождали таинственные пляски,
происходившие в лесах Додоны. Эта женщина как бы преображалась, если только
преображение возможно для тех, кто отвращается от неба. Ее волосы развевались, как грива, ее
халат то запахивался, то раскрывался; ничего не могло быть прелестнее ее груди, из которой
вырывались дикие вопли; лучи ее голубого глаза смешивались с пламенем черного; в ней было
что-то нечеловеческое. Гуинплен изнемогал от этой близости и, весь проникнутый ею,
чувствовал себя побежденным.

Рекомендуем:   

 

На правах рекламы:

 
   

© 2006-2011 Фонд "Литературная коллекция"