Литературная коллекция. Виктор Гюго.

	Литературная Коллекция
Произведения:	Виктор Гюго

На главную

Бюг-Жаргаль

Человек, который смеется:          часть 1
                         часть 2
                         часть 3
                         часть 4

Интересные ресурсы:

Труженики моря

что конструктор машины умер. Она обошлась в сорок тысяч франков. Теперь уж никто не
решится вложить капитал в такое ненадежное дело. Все убедились, что паровые суда гибнут так
же, как и парусники; несчастный случай с Дюрандой зачеркнул весь ее прошлый успех. Однако
прискорбно было думать, что механизм, который сейчас еще цел, через каких-нибудь
пять-шесть дней будет, вероятно, разбит вдребезги, как и сам корабль. Пока машина в
сохранности, можно считать, что кораблекрушения не было. Только ее потеря была бы
невозместимым ущербом. Спасти машину – значит предотвратить разоренье.
Спасти машину – легко сказать. Кто же за это возьмется?
Да разве это мыслимо? Взяться и осуществить – вещи разные при проверке всегда
выходит, что мечтать легко, а выполнять трудно. И никогда не было мечты более
неосуществимой и безрассудной, чем мечта о спасении машины, застрявшей в Дуврах. Послать
на эти скалы судно с экипажем для спасательных работ просто нелепо, об этом и думать нечего.
Сейчас пора бурь на море; при первом же шквале цепи якорей перетрутся о гребни подводных
скал, и судно разобьется о риф. Зачем устраивать второе кораблекрушение вдобавок к первому?
В углублении, на верхушке, утеса, где нашел приют легендарный пловец, умерший от
голода, едва хватало места для одного человека. Значит, чтобы спасти машину, надо кому-то
отпра – виться на Дуврские скалы, отправиться одному и одному очутиться в море, в этой
пустыне, за пять миль от берега, в царстве ужаса, прожить несколько недель, лицом к лицу с
предвиденным и непредвиденным, без запасов продовольствия, изнемогать от лишений, не
ждать поддержки в случае опасности, не видеть и следа человеческого, кроме останквв того,
кто давным-давно умер на этом утесе от мук и голода и не найти себе иного товарища, кроме
этой тени. Да и как взяться за спасение машины? Тут надо быть не только матросом, но и
кузнецом. А сколько суждено испытаний! Мало назвать героем человека, который пошел бы на
это. Он был бы безумцем. При некоторых подвигах, безмерно трудных, где требуются чуть ли
не сверхчеловеческие силы, от мужества веет безумием. И в самом деле, разве не
сумасбродство – жертвовать собой ради ржавого железного лома? Нет, никто не решится плыть
к Дуврским скалам. С машиной придется распроститься, как и со всем остальным. Не найти
спасителя, которому было бы по плечу это дело. Где отыскать такого человека?
Эта мысль, выраженная несколько иначе, вполголоса обсуждалась всеми собравшимися.
Шкипер «Шильтиля», бывший лоцман, выразил общее мнение громким восклицанием:
– Ничего не выйдет! Нет на свете такого человека, который отправился бы туда и
вернулся бы с машиной!
– Уж если я не берусь за это дело, – прибавил Энбранкам, – значит, за него и браться
нельзя.
Шкипер «Шильтиля» безнадежно махнул рукой, словно желая показать, что он сам не
верит в возможность этого, и заметил:
– А если бы нашелся…
Дерюшетта вскинула голову.
– То я вышла бы за него замуж, – произнесла она.
Наступило молчание.