Литературная коллекция. Виктор Гюго.

	Литературная Коллекция
Произведения:	Виктор Гюго

На главную

Бюг-Жаргаль

Человек, который смеется:          часть 1
                         часть 2
                         часть 3
                         часть 4

Интересные ресурсы:

Труженики моря

Жильят ждал.
Внезапно раздался легкий плеск. Жильяту стало холодно, он взглянул вниз. Вода касалась
его ног.
Он опустил глаза и снова поднял их.
"Кашмир" был совсем близко.
Высокий склон, в котором дожди выдолбили кресло ГильдХольм-Ур, был так крут, а вода
вокруг него так глубока, что в тихую погоду корабли могли безопасно плыть по фарватеру в
нескольких кабельтовых от утеса.
"Кашмир" был рядом. Он появился сразу, он точно поднялся из океана. Казалось, он рос
над водой, подобно все удлинявшейся тени. Такелаж корабля рисовался в небе черными
линиями, а вокруг чуть колыхалось ослепительное море. Высокие паруса, на миг заслонив
солнце, стали почти алыми и удивительно прозрачными. Невнятно рокотал прилив. Беззвучно
скользил по воде величественный силуэт корабля. Вся палуба была видна как на ладони.
"Кашмир" почти коснулся скалы.
За рулем стоял рулевой, юнга взбирался по вантам, пассажиры, опершись на борт,
созерцали безоблачное небо, капитан курил. Но не это видел Жильят.
Был на палубе уголок, залитый солнцем. Туда-то и устремился его взгляд. Там, в золотом
сиянии, он видел Эбенезера и Дерюшетту. Как две птички, греющиеся в лучах полуденного
солнца, они сидели, грациозно прижавшись друг к другу, на скамейке под небольшим тентом из
просмоленной парусины.
Хорошо оборудованные корабли предоставляют такие скамьи пассажирам, и, если это
английское судно, на них можно прочесть: "Только для дам". Дерюшетта склонила головку на
плечо Эбенезера, Эбенезер обнимал Дерюшетту за талию; они держались за руки, их пальцы
переплелись. В ангельских чертах этих двух тонких лиц, дышавших чистотой, было легко
уловимое различие. Одно казалось более девственным, другое более одухотворенным. Их
целомудренное объятие было так выразительно! В нем сквозили и страсть и стыдливость.
Скамья стала уже альковом и почти гнездом. И в то же время ее окружал ореол; светлый
ореол любви, уносящийся в облака.
Все было объято божественной тишиной.
Сосредоточенный взор Эбенезера светился благодарностью, губы Дерюшетты беззвучно
шевелились; среди этой чудесной тишины, в тот короткий миг, когда корабль проскользнул в
нескольких саженях от кресла Гильд-Хольм-Ур, ветерок, дувший с берега, донес до Жильята
мягкий милый голос Дерюшетты:
– Посмотри, мне кажется, там на скале – человек.
Видение скрылось.
"Кашмир" прошел мимо мыса «Околица» и пропал в глубоких провалах меж волн. Не
прошло и четверти часа, как его мачты и паруса превратились в какой-то белый обелиск,
таявший на горизонте. Вода доходила до колен Жильяту.
Он глядел вслед судну.
Ветер в открытом море стал свежее. Жильят видел, как на «Кашмире» поставили нижние