Литературная коллекция. Виктор Гюго.

	Литературная Коллекция
Произведения:	Виктор Гюго

На главную

Бюг-Жаргаль

Человек, который смеется:          часть 1
                         часть 2
                         часть 3
                         часть 4

Интересные ресурсы:

Труженики моря

В стене каменной лачуги, на пути в Уби, – ниша, в ней обрубок колонны с датой: 1405
год. На фасаде другой, ближе к Бальморалю, изваяние герба из камня, как на крестьянских
домах Эрнани и Астригары . Куда ни взглянешь, всюду на фермах окна в косую решетку,
лестничные башенки и лепные арки эпохи Возрождения. У каждой двери гранитный приступок,
с которого всадники садились на коней.
Иные хибарки были прежде баркасами; корпус опрокинутого судна, установленного на
столбах и балках, – готовая крыша. Корабль трюмом вверх – храм; храм куполом вниз – судно;
перевернутый молитвенный. дом укрощает морскую волну.
В бесплодных приходах западного Гернсея, среди невозделанных земель, обычный
колодец с белым каменным навесом приводит на память гробницу арабского святого. Вместо
ворот в изгороди, окружающей поле, просверленное бревно на ка" менном стержне; по
известным приметам узнают плетни, на которые по ночам садятся верхом гномы и морские
духи.
Склоны оврагов заросли папоротником, вьюнком, остролистом с багряными ягодами,
розовым шиповником, шиповником белым, шотландской бузиной, бирючиной и растением с
длинными гофрированными листьями, которые называются воротничками Генриха IV. Среди
трав на приволье разрастается кипрей – излюбленная пища ослов, благозвучно и деликатно
именуемая в ботанике "онагровым кипреем". Повсюду кустарник, грабовая поросль,
"зеленокудрая дубрава", густая чаща, где щебечет целый мир пернатых, подстерегаемый миром
пресмыкающихся; дрозды, коноплянки, малиновки, сойки, стремглав проносятся арденские
иволги, кружат стаи скворцов; тут и зеленушка, и щегол, и пикардийская галка, и краснолапая
ворона. Попадаются ужи.
Маленькие водопады, отведенные в желоба, через деревянные полусгнившие стенки
которых пробиваются капли, приводят в движение мельницы, шумящие – меж деревьев.
Кое-где во дворах ферм еще увидишь старинную давильню для приготовления сидра и
выдолбленный каменный круг, в котором вертелось колесо, мявшее яблоки. Скотина пьет из
корыт, похожих на саркофаги. Быть может, какой-нибудь кельтский король истлел в такой вот
гранитной гробнице, а теперь из нее мирно тянет воду юноноокая корова. Поползни и
трясогузки дружной ватагой грабят зерно, засыпанное курам.
Все побережье выцвело. Ветер треплет траву, опаленную солнцем. На некоторых церквах
– ряса из плюща до самой колокольни. В иных местах на пустошах, заросших вереском, торчит
скала, на ее макушке – лачуга. Пристаней нет, поэтому суда вытаскивают на сушу, огромные
камни служат им подпорками. Паруса на горизонте кажутся не то изжелтакрасными, не то
шафранно-розовыми, но не белыми. С подветренной стороны деревья в опушке из лишайников;
даже камни, точно для самозащиты, закутались в плотный и густой мох. Шорохи, ветерок,
шелест листьев, внезапный взлет морской птицы, несущей в клюве серебристую рыбешку, уйма
пестрых бабочек, все новых с каждым временем года; полнозвучная разноголосица среди
гулких скал. На воле по целине носятся невзнузданные кони. Они то катаются по траве, то
скачут, то стоят как вкопанные, глядя на волны, беспрерывно набегающие из морских
просторов, и гривы их полощутся по ветру. В мае вокруг ветхих сельских и рыбацких домиков
целые заросли левкоев, а в июне стеною стоит цветущая сирень.