Литературная коллекция. Виктор Гюго.

	Литературная Коллекция
Произведения:	Виктор Гюго

На главную

Бюг-Жаргаль

Человек, который смеется:          часть 1
                         часть 2
                         часть 3
                         часть 4

Интересные ресурсы:

Труженики моря

Воскресное безделье – закон. По воскресеньям разрешается все, кроме стакана пива. Если
бы в "святой день субботний" вас одолела жажда, вы просто привели бы к негодование
почтеннейшего Амоса Шика с Гай-стрит – обладателя патента на торговлю элем и сидром.
Закон воскресенья: пой, но не пей.
Лишь в молитве произносится «господи». Вообще же говорится «милостивец». God
заменяется словом good . Молоденькая француженка, учительница пансиона, воскликнула,
поднимая упавшие ножницы: «Ах, господи!» – и ее выгнали за то, что она «всуе упомянула имя
божье». Здесь еще веет духом Библии, а не Евангелия.
Есть в городе и театр. На захолустной улице видишь калитку, через нее входишь в
какую-то прихожую – таков подъезд. По архитектуре театр смахивает на сарай. Сатана здесь не
в почете, и живется ему неважно. Напротив театра – еще одна резиденция для той же персоны:
тюрьма.
На северном холме в Касл Карей (ошибка: надо было бы говорить Карей Касл) собрана
ценнейшая коллекция картин, и все больше кисти испанских мастеров. Если бы она
принадлежала обществу, там был бы настоящий музей. В некоторых аристократических домах
сохранились любопытнейшие образчики узорных голландских изразцов, украшавших камин в
домике царя Петра в Саардаме, и редкостная фаянсовая облицовка стен, что по-португальски
зовется azulejos; эти изысканные фаянсовые изделия – произведения старинного искусства,
ныне восстановленного и усовершенствованного благодаря людям, подобным доктору
Лассалю, фабрикам вроде фабрики Премьер и живописцам по керамике – мастерам Дейку и
Деверсу.
Шоссе д'Антен Джерсея именуется Краснобульонской улицей. Сен-Жерменское
предместье Гернсея называется РОЭ.
Здесь много красивых прямых улиц, повсюду сады, дома утопают в зелени. В порту
Сен-Пьер столько же деревьев, сколько крыш; гнезд больше, чем домов, и больше птичьего
гомона, чем уличного, шума. Предместье РОЭ внушительно, как аристократические кварталы
Лондона, все в нем – белизна и опрятность.
Пересеките овраг, перейдите Миль-стрит, сверните, в проход, зияющий, будто расщелина,
меж двумя высокими домами, поднимитесь по узкой и длинной извилистой лестнице с
шаткими ступенями – и вот вы в настоящем бедуинском селении; ветхие домишки, немощеные
улички в рытвинах, обгорелые чердаки, обвалившиеся стены, заброшенное жилье без окон и
дверей, заросшее бурьяном, балки, загородившие улицу, развалины, вставшие на пути; то тут,
то там жилая лачуга, голые дети, бледные женщины; можно подумать, что вы попали в Заачу.
В порту Сен-Пьер часовщик зовется часовником, оценщик на торгах зовется аукционером,
маляр – живописцем, штукатур – замазчиком, мозольный оператор – мозолыциком, повар –
кухарем, в дверь не стучатся, а «ударяют». Некая г-жа Пескот именует себя
"агентка-таможенщйца и корабельная поставщица". Брадобрей сообщил в своей цирюльне о
смерти Веллингтона в таких словах: «Начальник солдатни преставился».
Женщины – ходят из дома в дом, перепродавав всякую мелочь, купленную в-лавках и на
рынках; заниматься этим ремеслом называется по-здешнему «коробейничать». Коробейницы
очень бедны и с превеликим трудом выручают несколько дублей в день. Вот как говорила одна
из них: "Ну и повезло мне: за неделю целых семь су отложила на черный день". Мой приятель
как-то подарил такой коробейнице пять франков; она сказала: "Благодарю вас, сударь,
теперь-то я закуплю товар оптом".